Дорогие мои, в этой статье мы рассмотрим 3 старые сказки на современный лад, почему мы до сих пор живем по сказкам, и как это мешает нам быть счастливыми после 40. Мы не будем просто пересказывать их. Мы разберём сказки, как психолог на сеансе.
Найдем в сюжетах наши собственные «боли». Посмеемся над абсурдом ситуаций, в которые мы сами себя загоняем. И, самое главное, откроем в каждой истории точный рецепт «света в конце тоннеля», практичный и без розовых очков.
1.“Сказка о рыбаке и рыбке”
Давайте перепишем эту историю не как сказку про жадность, а как притчу про эмоциональные раны, которые мы сами себе наносим, и про выход из этого замкнутого круга. Сказка про ту самую бабку, или “ почему улов уплывает”
Жили-были старик и старуха. Ну, как «старики»… Давайте честно: ей было «за… эмм, за интересный возраст», а ему — «за… да ладно, не суть». Жили они не то чтобы бедно, но как-то… серо. Тихо. Предсказуемо.
Боль
А в душе у нашей героини (назовем ее Глафирой Ивановной) жила Боль. Не простая, а фундаментальная! Боль от того, что жизнь прошла мимо. Что она — умная, шустрая, с претензией на стиль — вынуждена ютиться в этой старой «двушке-хрущевке» судьбы с мужем, который на все ее «хочу атмосферу» отвечает: «Ты чего, баба, охренела?». Боль от чувства, что она заслуживает большего. Гораздо большего!
И вот однажды ее Старик (назовем его просто Муж) притащил с рыбалки не карасей, а историю: «Представляешь, рыбка золотая попалась! Говорит человеческим голосом: «Отпусти, мол, я любое желание исполню». Я, дурак, так и сделал».
Внешняя агрессия
Глафира Ивановна сначала усилила боль классическим женским: «Да ты вообще в себе?! ХОТЯ БЫ КОРЫТО НОВОЕ ПОПРОСИЛ! У всех блогерш мраморные раковины, а у нас эта ржавая старая помойка!». Боль из внутренней тоски превратилась во внешнюю агрессию.
Рыбка (современная, психологически подкованная, видимо, на тренингах у морской ведьмы была) исполнила просьбу. Корыто появилось. Но боль-то никуда не делась! Она лишь сменила «аватар»: «Что я, с новым корытом-то счастливее стала? Нет! Изба-то вся разваленная! Усиливаем боль: хочу коттедж!».
И понеслось… Боль, что ее не ценят. Просит статус («столбовая дворянка»). Боль от недостатка внимания. Требует, чтобы ее на руках носили («чтобы рыбка мне прислуживала!»). Каждое исполненное желание было не лекарством, а новой, более изощренной порцией яда. Потому что внутри — дыра. А дыру новым диваном из Леруа Мерлен не заполнишь.
Кульминация?
Конечно. Когда боль достигла пика — чувства полной опустошенности и власти («Хочу быть Владычицей Морскою!»), — система дала сбой. Рыбка (как тот самый внутренний голос, который иногда все-таки кричит «СТОП!») молча развернулась и ушла. И Глафира Ивановна оказалась опять у разбитого корыта. Вернее, со своим старым мужем и в той же «хрущевки». Только боль теперь была в квадрате: еще и от стыда за свою жадность.
А где же свет в конце тоннеля, спросите вы?
Он — в самой этой точке краха. Вот она сидит, наша Глафира Ивановна, у разбитого (старого) корыта. И плачет. А муж молча ставит перед ней чашку чая. Не в чашке с золотой каёмкой, из её недавних фантазий, а в той, с надписью «Супербабушка», что внук подарил. И говорит: «На, попей. Замучилась ты, видно, со своими хотелками. Отдохни».
И тут её осеняет! Свет — не в том, что ты получила, а в том, что ты наконец-то УВИДЕЛА. Увидела, что: боль — не враг, а компас. Она показывала: «Глаша, тебе не дворец нужен, а чтобы тебя видели. Не прислуга, а помощь по дому. Не титул, а уважение».
Любовь (вся жизнь!) — не в том, чтобы заставить кого-то (рыбку/мужчину/мир) себе прислуживать. А в том, чтобы отпустить контроль. Рыбку — в море. Мужа — на рыбалку. Себя — от бесконечной гонки за «заслуживаю».
И знаете что? На следующее утро Глафира Ивановна разбудила мужа. Не с истерикой, а с предложением: «Слушай, а давай это старое корыто вытащим из гаража. Я его цветами засажу. Будет у нас клумба, модная». А про себя подумала: «Рыбка, спасибо. Отпустила. Теперь и себя отпускаю».
Финал?
Он только начинается. С чистого листа. Но уже без золотой рыбки в попутчицы, а с собой — настоящей, цельной и наконец-то эмоционально свободной.
Мораль. Не ищите волшебную рыбку вовне. Ищите ту самую «боль», слушайте ее, но не давайте ей превращаться в токсичное «хочу». А то так и будете бегать от корыта к дворцу и обратно. Любовь, успех и счастье начинаются не с «исполни!», а с «отпусти… и посмотри вокруг». Чашка чая от того, кто рядом, часто оказывается ценнее всего золота в море-океане.
Вам это знакомо? Тогда давайте работать не с желаниями, а с теми ранами, что за ними стоят. Для этого у нас с вами есть прекрасный инструмент – алгоритмы НейроГрафики. Он поможет вам не только найти эти раны, но и исцелить их. Забирайте инструмент в шапке м
2.“Царевна-лягушка”
История Царевны-лягушки — это, пожалуй, самый точный портрет современной женщины. Это не сказка про волшебство. Это история про маски, которые мы носим так долго, что начинаем забывать своё лицо. И про то, как нас может спасти не поцелуй принца, а наша собственная смелость сбросить кожу, которая больше не по размеру.
Сказка про Екатерину, или где скрывается Царевна
Жила-была женщина по имени Екатерина. И была она не царевной, а… ну, знаете, «стабильным и адекватным человеком». У неё была хорошая работа (скучная), уютная квартира (однушка) и репутация «той самой Кати, на которую всегда можно положиться». А ещё у неё была кожа. Не лягушачья, конечно, но прочная, надёжная, защитная.
Днём в этой коже она была Супер-Катей: ответственный сотрудник, которая всех выручает; дипломатичная подруга, которая всё понимает; независимая женщина, которая «в полном порядке, спасибо». Эта кожа позволяла не раниться. Не показывать, что тебе больно, одиноко, что ты мечтаешь не о повышении, а о том, чтобы кто-то утром принёс кофе в постель и сказал: «Не спеши, поспи ещё».
И вот в её жизни появился Иван — умный, интересный, «принц» из смежной IT-сферы. И Катя, движимая древней болью «я недостаточно хороша, чтобы меня полюбили настоящую», совершила роковую ошибку. Она решила, что её лягушачья кожа — это и есть она. Что её ценность — в этой неуязвимости, надёжности, отсутствии запросов.
Боли
«Я скучная и обычная, во мне нет волшебства». Вместо того чтобы показать хоть толику своей «царевны» (хобби, страсть, глупые мечты), она усилила «лягушку». На свидании говорила о работе и политике. Шутила сухими, безопасными шутками. Демонстрировала, какая она «простая и неприхотливая». Внутри скреблось: «Он зевает. Сейчас убежит». И он… не убежал. Но стал относиться к ней именно так — как к милой, предсказуемой, удобной спутнице.
«Меня любят только за то, что я делаю, а не за то, кто я есть». Здесь сказка била в точку. Когда Иван (точнее, его мама) попросила «проявить себя» (испечь пирог на семейный праздник), Катя впала в панику. Её внутренняя царевна (которая обожала возиться с тестом) кричала: «Давай, покажем им!». Но её лягушачий страх прошипел: «А если не получится? Будут смеяться.” Она три ночи не спала, пекла самый сложный торт по видео из интернета, довела себя до изнеможения, но произвела фурор. И что? Похвалили её руки, её навык. Не её. Она снова стала функцией. И от этого было ещё больнее.
«Чтобы быть любимой, надо соответствовать». Развязкой стал корпоратив со своим дресс- кодом: явиться «в полном блеске». Катя надела дорогое, но не своё платье, сделала сложную причёску и всю ночь не танцевала, боясь растрепаться. Она наблюдала, как другие женщины — может, не такие идеальные — смеются, дурачатся, живут. Она была как чучело на празднике жизни. В ту ночь Катя плакала в ванной, смывая водостойкую тушь, и думала: «Я застряла. Я сама себя заперла в этой шкуре, и теперь даже не знаю, как из неё вылезти».
А где же свет, спросите вы?
Он брезжил как раз в том самом страшном моменте, когда захотелось сжечь свой «лягушачий костюм». Лягушка-то оказалась волшебной. И наша Катя — тоже. Волшебство было не в умении печь пироги, а в силе, которая копилась все эти годы под защитной оболочкой. Свет — это не момент, когда принц тебя целует. Это момент, когда ты сама делаешь глубокий вдох и говоришь: «Хватит. Я устала быть земноводной».
Свет — это сброс кожи. По одному кусочку. Катя начала с малого. Сначала она призналась себе, а потом и Ивану: «Знаешь, этот торт… это был ад. Я ненавижу многочасовую готовку. Я люблю простую пасту с томатами». И вместо ужаса в его глазах она увидела облегчение: «Слава Богу, а я думал, ты теперь каждые выходные будешь меня тортом кормить». Она разрешила себе быть неидеальной. Она надела на прогулку свои потертые кеды, а не модные лодочки. И обнаружила, что дышать стало легче.
Свет — это не «поиск принца», а «поиск своей стаи лебедей». Царевна-Лебедь — её собственный, забытый творческий дух. Катя перестала тратить силы на соответствие и записалась на тот самый мастер-класс по керамике, который два года откладывала. Там она встретила других «лягушек». По вечерам они сбрасывали кожу и становились художницами, поэтессами, мечтательницами. Это была её новая реальность — место, где её ценили не за надёжность, а за искру в глазах, когда у неё получалась кривая, но душевная чашка.
Свет — это когда перестаешь быть «заколдованной» чужими ожиданиями. Главное заклятье наложили не мать Ивана и не общество. Его наложила она сама, поверив, что любовь нужно заслужить удобством. Разрушила его она тоже сама — своим первым искренним «нет», своим первым рискованным «да», своей готовностью показать ту самую, немного странную, чувствительную, настоящую царевну, которая жила внутри.
Финал?
Иван, увидев, как она сияет, запачканная глиной, смеющаяся своим настоящим смехом, не «выбрал» её. Он увидел её. И потянулся к ней уже не как к безопасному варианту, а как к источнику вдохновения и жизни. А может, и не потянулся. И это было бы тоже хорошо. Потому что Екатерина обнаружила, что её счастье больше не зависит от того, найдёт ли её принц. Оно зависит от того, сколько времени в сутках Катя позволяет себе быть царевной, а не лягушкой.
Мораль
Ваша «лягушачья кожа» — это ваша система защиты. Она, возможно, спасла вас когда-то. Но если в ней теперь душно — её пора менять. Не ждите принца с волшебным поцелуем. Ваша магия — внутри. Рискните показать миру ту самую, неудобную, неидеальную, но настоящую вас. Именно так и происходит волшебство. Изнутри — наружу.
3. “Золушка”
Это, пожалуй, самый болезненный и актуальный сюжет для нашей аудитории. Потому что каждая вторая женщина после сорока в какой-то мере чувствует себя Золушкой. Давайте разберем этот архетип без самообмана и тыквенных карет.
Сказка про Елену, или почему хрустальная туфелька всегда жмет
Жила-была женщина — назовем ее Елена. И была она не в пепле, а в… рутине. Её «мачехой» оказалась не злая женщина, а сама Жизнь с бесконечным списком дел: работа (нужная, но нелюбимая), взрослые дети, которым всё еще что-то надо, возможно, стареющие родители, и тихая, предсказуемая грусть по вечерам.
Её сёстры — это не завистливые родственницы, а её же собственные роли: Идеальная Сотрудница, Ответственная Мать, Уставшая Хозяйка. Они отнимали всё время, оставляя самой Елене — той, которая мечтает, хочет нежности, ярких красок — лишь крохи. И крохи эти она доедала на кухне в одиночестве, листая ленту соцсетей, где у других, казалось, был вечный бал.
И жила в ней Боль. Тихая, фоновая. Боль от ощущения, что она всем должна, а ей — никто. Боль от невидимости. От мысли, что её лучшие годы ушли на обслуживание чужих сценариев, а её собственная сказка так и не началась. Боль, которую она глушила вечерним сериалом и разговором по душам с подругой (такой же Золушкой), которые лишь усиливали чувство, что «вся жизнь — один сплошной четверг перед уборкой».
И вот появляется в её жизни Волшебный Помощник. Не фея, а, например, Подруга, которая тащила её на вечеринку («Хватит киснуть!»), или Алгоритм знакомств, предлагающий «новые лица рядом», или Реклама курса «Как встретить принца после 40». И Елена, подпитываемая болью одиночества, совершала классическую ошибку: она думала, что решение — внешнее событие. Бал. Принц. Внимание.
Боль 1
«Я серая и невидимая». Усиление: Она бросала все силы на подготовку к «балу». Новое платье (в кредит), болезненная процедура у косметолога, три часа у зеркала. Внутри шептало: «Ты пытаешься выглядеть на 25, это же смешно». Но она глушила этот голос. На вечеринке ловила на себе взгляды, и это был наркотик. Но утром, снимая туфли на шпильках (которые жали), боль возвращалась с утроенной силой: «Это была не я. Это был маскарад”.
Боль 2
«Меня любят только за то, что я делаю для других». Встретив потенциального «принца» (скажем, интересного мужчину), она тут же включала режим Заботливой Хозяйки. Приготовить самый сложный ужин! Выслушать все его проблемы! Проявить немыслимое понимание! Она пыталась заслужить любовь служением, повторяя старый, детский сценарий. И с ужасом ждала, что в любой момент он увидит «настоящую, простую» её и сбежит. Это выматывало и её, и его. Боль от страха быть брошенной пожирала зарождающиеся чувства.
Боль 3
«У меня нет своего времени и пространства». Вместо того, чтобы выстроить границы, она бросалась в новые отношения, как в омут, позволяя им поглотить те крохи личного времени, что у неё были. Отменяла встречи с подругами, бросала своё хобби (вязание или рисование), лишь бы быть «доступной» для него. И очень скоро начинала задыхаться и чувствовать, что теряет себя окончательно. Это было не слияние, а потеря остатков своего я.
Полночь
И вот наступал момент Полуночи. Когда уставший от давления её ожиданий «принц» говорил «давай пока остановимся», или когда она сама, в слезах, понимала, что играть роль «вечно молодой и идеальной» больше нет сил. «Карета» внимания превращалась в «тыкву» разочарования. А «хрустальная туфелька» — тот идеальный образ, в который она втиснулась, — болезненно жал ногу, напоминая, что он чужой.
А где же свет, спросите вы?
Он зажегся именно тогда, когда погасли огни чужого бала. Когда Елена осталась одна в своей тихой квартире, не в роли кого-то, а просто собой. Усталой, без макияжа, в растоптанных тапочках. И плакала не оттого, что принц не пришел, а оттого, что она сама себе была хуже любой мачехи. Заставляла быть не той, кто она есть. Отрицала свои потребности. Не любила.
Поиск себя
Истинное волшебство началось не с поиска принца, а с поиска себя. Золушки. Свет — это не туфелька от принца, а свой, удобный, идеально сидящий тапочек. Елена перестала гнаться за образами. Купила то платье, в котором ей удобно, а не «молодежно». Перестала изводить себя диетами, а начала просто готовить вкусную и здоровую еду — для себя. Она обнаружила, что быть собой — это огромное облегчение. И, как ни странно, люди начали тянуться к этой натуральности, к этой спокойной улыбке без надрыва.
Свет — это не «бал» как событие, а «бал» как внутреннее состояние. Она с удивлением обнаружила, что ей нравится её собственная компания. Она записалась на те самые танцы, куда хотела 20 лет. Начала читать не то, что «надо», а то, что давно хотела. Её жизнь постепенно наполнилась не ожиданием принца, а мероприятиями для души.
Свет — это когда ты перестаешь быть служанкой в собственном замке. Она научилась говорить «нет». Детям: « Это вы можете сделать сами». Работе: «Мои выходные — священны». Миру: «Моё время стоит дорого». Она стала управительницей своего королевства: времени, энергии, внимания. И когда в её жизни появился Достойный Мужчина (а он появляется всегда, когда женщина перестаёт метаться и начинает сиять изнутри), он встречал не служанку, жаждущую спасителя, а Хозяйку своей судьбы.
Финал?
Он не про «и жили они долго и счастливо» с кем-то. Он про то, что Елена наконец-то начала жить долго и счастливо с самой собой. А рядом, возможно, оказался человек, который ценит не хрустальный каблук, а мудрый блеск в её глазах и ту самую, родную улыбку. Потому что принц нужен не для того, чтобы вытащить тебя из пепла. А для того, чтобы вместе идти по паркету жизни — и иногда меняться с тобой тапочками, ведь он понимает: твой покой и твоё счастье — это главное сокровище его королевства.
Мораль. Прекратите искать фею-крестную и принца. Ваша внутренняя Золушка ждёт не спасения, а признания. Полюбите её. Дайте ей выспаться, накормите вкусным, разрешите надеть удобное и делать то, что радует. Когда вы станете для себя любящей королевой, всё королевство (включая и достойного спутника) потянется к вашему трону. Ваша сказка начинается не в тот момент, когда вас находят. А в тот, когда вы перестаёте прятаться.
Заключение
Мы рассмотрели 3 старые сказки на современный лад. Давайте перечислим их:
- “Сказка о рыбаке и рыбке”
- “Царевна-лягушка”
- “Золушка”
